Спящие пробудятся

Наверное, когда-нибудь человек овладеет силами, способными изменить бытие. Но тогда он должен стать настолько мудрым и совершенным, чтобы не противопоставить эти силы природе, не злоупотребить ими, всем существом своим проникнувшись пониманием, что человек — частица человечества, а человечество — часть природы и любое зло, причиненное им, он причиняет самому себе. Вот какой смысл скрывается в словах пророка: «Кто умертвил одного, тот убил всех. Кто оживил одного, тот воскресил всех». По крайней мере, он, Бедреддин, так раскрыл его в своей книге «Свет сердец».

Его размышления прервал капитан Кара Хайдар Муса. Приблизился ровным шагом, будто шел не по валкой палубе, а по гладкой дороге, склонил красное, как обожженный кирпич, лицо, обрамленное медной подстриженной бородой. Громко, чтобы перекричать море, извинился за беспокойство и сообщил, что ветер крепок, спорить с ним невозможно, потому-де идут они не на Полночь, как следовало бы прямо к Крыму, а на Закат, по ветру и волне.

Прямодушный синопец приглянулся Бедреддину, и он готов был ему довериться целиком, если бы на прощанье Исфендияр-бей не сказал: «Капитан Хайдар Муса надежный моряк, можете во всем на него положиться». И сейчас, заметив, что не привыкший к двоедушию синопец отводит свои грозные, цвета черной крови глаза, понял — не только ветер гонит их на Закат, в сторону Румелии.

Догадка его была верна. Через своего визиря Исфендияр-бей приказал капитану идти на Крым не прямо, а вдоль берегов Валахии, якобы оберегая судно от пиратов. Если же святые отцы пожелают высадиться раньше, не препятствовать, но и не дожидаться их возвращения, а немедля поднимать якорь.

Бедреддин об этом не знал. Не ведал и Кара Хайдар Муса, что его путники стремятся отнюдь не в Крым, а в Румелию, и, стыдясь порученной ему роли, боялся глядеть шейху в глаза, хотя ветер намного облегчил его задачу.

Утром третьего дня они проснулись от громкого всплеска, гулкого дробного стука, сиплых голосов, раздававшихся в непривычной тишине. Выйдя на палубу в серую предутреннюю сырость, увидели гладкую воду.

Солнце, подсвечивая тяжелые громоздящиеся облака, готовилось выйти из-за окоема. Стояло то недолгое рассветное затишье, когда ветер с берега стих, а с моря еще не поднялся. Пахло солью, смоленой снастью, влажными досками. Под палубой надсадно откашливались спросонья прикованные к скамьям галерники. Судно стояло на якоре, медленно опускаясь и поднимаясь на груди спокойно дышавшего моря.

Бедреддин передернул плечами: промозглый воздух пробрался под одежду. Поглядел влево. Совсем близко чернела полоса леса на низком берегу. С высоты глядела одинокая утренняя звезда. О чем говорила она? Куда звала? Что предвещала?

— Добруджа… Валашский берег, мой шейх… Ма�