Карл Великий

И Карл вовсе не подумал послушаться Папу. Отправившись с походом в Чехию, он привез оттуда не только огромные богатства, но и новую наложницу – чешку Адалинду.

Счастливый и беззаботный, Карл встречал закат своей жизни в прелестях сладострастия, развлечений, пиров и охоты. Придворные лекари уверяли его, что надо бы воздерживаться от жареного мяса, вина, любовниц и слишком пылкого веселья, но император не слушался их точно так же, как не внимал укоризнам Папы. По-прежнему самым любимым блюдом его оставалось свежее мясо, обжаренное на открытом огне, по-прежнему он пил «в меру», то бишь не более трех кубков за обедом, не более шести после обеда и не более тридцати за ужином. Любовницы продолжали хвалить его мужскую стать и рожать ему сынов и дочерей, а в лесах, окружающих Ахен, не переводилась дичь и зверье. Поэты сочиняли ему стихи, музыканты – музыку, а слон Абуль-Аббас нисколько не надоедал своими бесчисленными фокусами, которые, правда, уже все были известны при дворе, но продолжали веселить и развлекать. Сколько было перетянуто канатов, сколько мышей вылетело из хобота – сие не поддается учету.

Еврей Ицхак весьма преуспел за годы проживания в Ахене. Жители города почитали за особую честь принять его у себя в гостях, попотчевать на славу и бросить ему в суму десятокдругой звонких денье, а то и целый ливр. Считалось, что дом, отмеченный посещением того, кто привел к Карлу элефанта, ожидает всяческое благополучие. Сказочно разбогатев, Ицхак построил в центре Ахена роскошный дом, к слову сказать, снаружи малопримечательный, но зато внутри не уступающий домам самых богатых жителей Ахена. Он женил Уриэла на молоденькой евреечке, дочери небедного купца из Нарбонны, и, когда у молодоженов родился первенец, Ицхак решил, что больше ему в Ахене делать нечего, оставил дом сыну, а сам отправился к жене и другим детям в далекий Ерушалаим, который арабы называют Аль-Кодс. Карл не без грусти расстался с евреем, выдал ему на дорогу целых двадцать пять ливров и в качестве спутников послал с ним пятерых монахов и десяток воинов для охраны. Весь Ахен вышел провожать Ицхака бен-Бенони, включая и трех старших сыновей императора – Каролинга, Карломана-Пипина и Людовика, которые проводили эти пасхальные дни вместе с отцом после того, как Карл подписал акт о разделе своей империи между ними тремя.

Проводив еврея, Карл устроил большой ужин, на котором впервые услышали из его уст то самое роковое «филиокве». Глядя на своих сыновей и радуясь тому, как они красивы, мужественны и умны, император, осушив очередную чащу, пробормотал вполголоса:

– Filioque [84]…

– Что-что? – спросил сидящий рядом с Карлом Фредугис, любимый ученик покойного Алкуина, стремящийся теперь заменить при императоре своего учителя.

– И в Духа Святаго Господа Животворящаго, иже от Отца и Сына исходящаго… – сказал Карл.

– Нет, только от Отца, – вежливо поправил Фредугис.

– А надо, чтобы и от Сына тоже, – возразил Карл.

– Как то есть надо? – удивился Фредугис. – Разве можно оспаривать и подновлять «Символ Веры»?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Карл.

– Потому что он утвержден правилами святых отцов и потому незыблем, – сказал