Викинг

Торн поднял голову, чтобы посмотреть на ее лицо. Глаза ее были закрыты, рот судорожно хватал воздух, но черты лица были по-прежнему прекрасными и совершенными.

— Мне нравится смотреть на тебя, когда я приношу тебе наслаждение, — хрипло прошептал Торн. — И ты смотри на меня. Я хочу, чтобы ты видела, что это я, а не Роло, заставляю петь твое тело от счастья.

Он ощутил горячую влагу, переполнявшую Фиону, и удовлетворенно улыбнулся, услышав негромкий страстный вскрик Фионы и увидев, как резко вздрогнуло ее тело. Перед тем как Фиона ощутила всю полноту наивысшего наслаждения, Торн успел погрузить в ее пылающую расщелину свой могучий, заждавшийся ствол.

Переплетя свои пальцы с пальцами Фионы, Торн развел в стороны ее руки, прижал их к постели и нежно припал к ее губам. Фиона застонала, ощутив на губах Торна свой собственный мускусный запах. Торн принялся двигаться внутри ее, заполняя ее всю без остатка.

Она подумала, что еще немного, и она задохнется, но тут Торн оторвал свои губы от ее рта. Фиона запрокинула голову, и в этот миг Торн вошел в нее так глубоко и сильно, как никогда прежде. Его могучий член все проникал и проникал в глубь Фионы, и ей казалось, что этому движению не будет конца. Сейчас их тела были единым целым, и не существовало такой силы на свете, которая могла бы разнять их.

Торн глубоко и громко дышал в такт своим мощным движениям. Дыхание его становилось все громче, а движения все быстрее и глубже. Еще немного, и из горла его вырвался страстный низкий стон.

— Иди со мной, любовь моя. Мы вместе достигнем Валгаллы, — хрипло произнес Торн.

Тело Фионы выгнулось дугой, принимая в себя мощную струю горячего семени.

Когда Фиона вновь проснулась, еще одна свеча догорела до основания.

Лицом Фиона уткнулась в шею спящего Торна, а его руки и во сне продолжали сжимать ее грудь.

Стоило Фионе пошевелиться, как викинг тут же раскрыл глаза.

«А может быть, он и не спал вовсе? — подумала она. — Уж слишком быстро проснулся».

Пальцы Торна уже ласкали грудь Фионы, а затем скользнули вниз.

Фиона предоставила свободу своему телу, чувствуя, как оно с каждой секундой наполняется теплом, жаждой жизни и движения.

«Удивительно, каким нежным может быть мой муж!» — в который раз подумала Фиона.

Затем она вспомнила последние слова Торна, сказанные в момент их близости. Он назвал ее своей любимой.

С губ Фионы сорвался негромкий вздох.

— Скажи, ты помнишь, что говорил мне?

— Когда?

— Ну, когда мы… когда… Ну, в это самое время.

— О, в это время я мог много чего наговорить. Разве это запомнишь?

Фиона нахмурилась. Нет, все-таки эти мужчины на редкость бесчувственные.

— Ты называл меня любимой. Ты правда любишь меня, Торн? И от Роло ты меня забрал потому, что любишь, верно?

— Любовь… Это чужое для меня слово, незнакомое. У викингов нет времени на всякие нежности. Викинг женится для того, чтобы иметь детей, чтобы было кому следить за его домом. Ну, еще из политических соображений. Или из-за наследства. Мы, викинги, приучены заботиться о наших женах, но любить их… Да и женщинам нашим не до того. Наши жены часто сражаются рядом с нами и не хуже любого мужчины управляются с мечом и топориком. Развод у нас тоже дело простое. Если двое не подходят друг другу, они просто объявляют перед всеми, что отныне они больше не муж и жена. Женатые мужчины чувствуют себя достаточно свободно — почти у всех есть другие женщины, в основном из рабынь. Редко кто из жен возражает против этого.

— А вот мы, христиане, вступаем в брак один раз — и на всю жизнь! — воскликнула Фиона. — Случается, что поначалу люди не любят друг друга, но со временем ко всем супругам приходит �