Карантин

Потом пообнимались с нашими берёзами. У нас и здесь завелись наши берёзки для обнимания. Удивительные деревья! Постоишь с ними в обнимку – и сразу тонус повышается: легче дышать, сердце перестаёт болеть. Очень энергетические существа!

Потом, вооружившись прутиками, искали под ворохами листвы у корней берёзы какую-нибудь жизнь. Ксюше хотелось увидеть хотя бы одного муравья! Но – увы!… Все муравьи улеглись уже на зимовку, как видно. Ни одной муравьиной души в округе! Но зато увидели крошечную многоножку, она очень трогательно затискивала под берёзовую кору своё нежное тельце, скрываясь от холода. И микроскопическую мушку видели, разгуливающую по березовой коре. Больше никого не видели. Только несколько мужчин прошли мимо нашего корпуса, местные работники. Пронеслось несколько “скорых”. Из корпуса вышла в садик дежурный врач, закурила, посмотрела на небо, которое вдруг посуровело, нахмурилось и сказала: “Сейчас снег пойдёт”. – “Неужели?” – “А вы разве не видите?” – и ушла в корпус.

Наша кленовая аллея полыхала во всём своём великолепии… Каждый клён – как огненный шатёр… “Как наш цирк-шапито!” – сказала Ксюша. Ах, цирк-шапито! Без нас покажут последнее представление, и летний сезон закончится…

Мы бродили под клёнами, подбрасывая ногами листья, я подхватывала Ксюню и кружила её до нашего общего головокружения… Мы вели беседу о слизнячках и муравьях, обнимались с берёзками, – и вдруг мир посерел и стало как-то тревожно. Налетел ветер и стал срывать с клёнов листья целыми охапками и сбрасывать их на землю в каком-то отчаянье… Листва валилась на нас целыми пластами… Это было как сход снежных лавин в горах. Клёны сбрасывали с себя свою нестерпимую красоту, всю эту пышность и блеск, и позолоту – и на глазах редели, печально обнажаясь… В мире, в природе стало нестерпимо грустно.

Лето кончилось. Ещё одно лето жизни…

То здесь, то там в чаще больничного парка мелькала пятнистая форма омоновцев, которые старательно отлавливали несуществующих нарушителей режима.

Карантин. Привезли новую партию “контактных” – и карантин продлён. Вчера на прогулке видели посетителей, проникающих всяческими неправдами на нашу “зачумленную” территорию – и омоновцев с резиновыми дубинками, сопровождающих бедных мам с передачками к воротам. Слышали грозное: “Вы каким макаром сюда проникли?!” Но сегодня – никого…

Но наш папочка к нам всё-таки проник! Хотя мы уже и не надеялись, и даже впали в тоску от ожидания. С самого утра ждали папу и только в пол-шестого вечера услышали под окном долгожданное: “Ксюнечка!” Даже не поверили своим ушам.

Папочка, как и в прошлый раз, был в докторском халате и потому омоновцы его не остановили. Я тихонько прошмыгнула в коридор и открыла все замки. К счастью, никто не заметил. (Потом-то заметили, конечно: за стеклянными дверями не скроешься). Но все медсёстры и нянечки сделали вид, что ничего не видят. А дежурный врач на вечернем обходе к нам не зашёл – пронесло!

Три часа общались с папочкой. Ой, как это здорово! Показали ему наши аппликации, нашего Пингвина и нашего львёнка Лёвушку. Папа был в восторге. Ещё бы! Ведь наш Лёвушка умеет стоять на четырёх лапах, на трёх, и даже на двух! И вертеться на хвосте (с нашей помощью, конечно). И сидеть. И лежать, подложив одну лапу под щёку. Это – самое трогательное. Ну, и, конечно, он умеет расчёсывать свою гриву.

Ещё папе понравилась новая Ксюшина картина, которая называется “Подводный мир и окно в него”. В картине… прорезано натуральное окошко! А какие удивительные рыбы под