Кто ответит? Брайтон-бич авеню
Кто ответит? Брайтон-бич авеню читать книгу онлайн
Две повести, вошедшие в книгу известного писателя Андрея Алексеевича Молчанова, — своего рода художественные документы конца 80-х годов двадцатого, дважды переломного для нас века. В них отражена картина организованной преступности, нарождающейся в России, слияния чиновничества с криминалом, становления структур, пытающихся извлечь прибыль, опираясь на теневые резервы государственной экономики. Вместе с тем, изнывая под гнетом уже изжитых коммунистических догм и успешно зарабатывая на спекуляциях и дефиците, деловые и энергичные люди той поры еще наивно полагали, что сумеют реализовать себя, уехав на Запад, казавшийся раем свобод и возможностей. Но они жестоко просчитались…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Хочу полицию! — произнес Алик настойчиво.
Явился хозяин магазина. Борода, какие-то шнурки торчат из-под полы старомодного сюртука, религиозная тюбетейка… Хозяин был в районе человеком почитаемым.
Заподозрив в желании вора обязательно установить контакт с полицией некую тонкую провокацию, он принял парадоксальное решение, предложив Бернацкому взять все, что тот похитил, уйти и отныне никогда сюда не наведываться.
— Хочу полицию! — повторил Алик упрямо.
— В чем дело?! — всерьез занервничал хозяин, не зная, как вытолкать настойчивого вора.
И Алик изложил, в чем дело. И про свинину рассказал — о ней, как о мясе грязном, он, выросший в голодной большевисткой России, даже и не подозревал; и о сексуально озабоченной старухе поведал, и о педерасте с ножевым ранением, и о бессердечности благотворящих чиновников…
— Так что — зовите полицию! — закончил убежденно. — Будет о чем писать советским газетам, как нас тут принимают, беженцев из коммунистического мира насилия…
Ох, не прошел бы в девяностые годы подобный демарш, не прошел бы… Вытолкали бы Бернацкого взашей или даже вызвали бы стражей порядка, но в начале семидесятых такие слова прозвучали как крупнокалиберные пулеметные очереди — хозяин аж голову бородатую, тюбетейкой увенчанную, в плечи вжал, бормоча:
— Иди в магазин, бери, что хочешь, сколько унесешь…
— Полицию! — сказал непреклонный Алик.
Хозяин дотянулся до телефона, набрал номер. Тут Алик несколько струсил, представив себя в тюрьме, в клетке с черными людьми, большими охотниками насиловать людей белых… Однако страхи Алика оказались напрасны. Хозяин что-то записал на обрывке бумажки после разговора с неизвестным абонентом на непонятном иврите и — протянул листок Алику.
На листке был записан адрес.
Оказывается, благотворительная организация перед Бернацким извинялась, квартиру ему предоставляла, а хозяин, лично нагрузив Адольфа тремя объемистыми пакетами, проводил его до порога, причем детективы поймали Адольфу такси и наперед такси оплатили.
И этим же чудным днем въехал Алик в однокомнатную квартиру, по-местному — «студию», где засел за зубрежку правил уличного движения, дабы освоить водительское ремесло.
Довольно скоро получил он и лицензию таксиста, после чего началось практическое изучение города.
Бруклин с его несколькими основными магистралями и обозначенными по алфавиту периферийными улицами Алик усвоил легко, едва ли не за неделю. Манхэттен, при всей его пестроте и плотности, тоже оказался не архисложным, укладываясь в простую схему «авеню-стрит».
Быстро разобрался Алик и с помойкой Нью-Йорка, островом Стейтен-Айленд, а вот с двумя остальными районами — Бронксом и Куинсом — обстояло нелегко, тут приходилось плутать в многочисленных закоулках, выезжая по ошибке на скоростные трассы и не чая добраться до съезда с них. Однако по прошествии года Алик знал Нью-Йорк если не доскон�